время как он собирался с мыслями, не зная, что ей сказать.
По правде говоря, Джеб хотел придумать какую-нибудь благую ложь, чтобы на время успокоить миссис Уилсон. Но ее нетерпеливые расспросы заставили его выложить всю правду.
— Уилл пока не объявился. Но время еще терпит — он, наверное, скоро придет.
Она минуту смотрела на него, словно не веря его словам, которые несли ей отчаяние. Затем она покачала головой и произнесла — гораздо спокойнее, чем можно было ожидать от человека, находящегося в столь возбужденном состоянии:
— Не говорите так, не надо! Вы же сами этого не думаете. Вы тоже потеряли надежду, как и я. А я ведь все время знала, что моего мальчика повесят за то, чего он не делал. И пусть уж лучше его повесят, чтобы не знал он больше этого проклятого мира, где нет ни справедливости, ни милосердия.
Она молитвенно возвела к небу невидящие глаза и села.
— Ну, это вы зря так торопитесь, — заметил Джеб. — Да, Уилл сегодня утром отплыл, но Мэри Бартон, храбрая душа, отправилась за ним и, уж конечно, привезет его с собой, если сумеет хоть словом с ним перемолвиться. Она еще не вернулась. Так что нечего вешать голову. Все кончится хорошо.
— Все кончится хорошо, — повторила она за ним, — да только не так, как вы думаете. Джема повесят, и он отправится к своему отцу и братикам — туда, где Господь утирает всем слезы и где Иисус Христос ласково беседует с младенцами, когда они начинают искать своих матерей, оставшихся на земле. Ах, Джеб, как я стремлюсь в эту обитель блаженства — и все же я тоскую, потому что Джем должен так скоро попасть туда. Но я не стала бы тосковать, если бы сегодня мы с ним вместе уснули последним сном. Нисколько бы я не тосковала, если б только люди знали, что он невиновен, как знаю я.
— Рано или поздно они об этом узнают и горько раскаются, если повесят его за то, чего он не делал, — сказал Джеб.
— Это, конечно, так. Бедные! Да сжалится над ними Господь, когда они узнают о своей ошибке.
Вскоре Джебом вновь овладело нетерпение, и, встав, он подошел к окну, потом к двери, словно лесной зверь, который ищет выхода из ловушки. На улице царила непроглядная тьма, ибо луна еще не взошла.
— Ложились бы вы спать, — сказал он вдове, — завтра силы вам еще как понадобятся. Джем очень огорчится, если увидит вас такой измученной. А я выйду и поищу Мэри. Она уже, наверно, вернулась. Не волнуйтесь: я вам все потом расскажу. А сейчас ложитесь.
— Вы добрый друг, Джеб Лег, я и в самом деле пойду лягу. Но только возвращайтесь прямо ко мне и приведите с собой Мэри, как найдете ее.
Она произнесла это тихо и очень спокойно.
— Да-да! — заверил ее Джеб и поспешил уйти.
Сначала он направился к мистеру Бриджнорсу, где, как ему хотелось верить, Уилл и Мэри давно уже ждали его.
Однако их там не оказалось. Мистер Бриджнорс только что вернулся, и Джеб поспешно поднялся к нему, чтобы узнать последние новости.
— Дело принимает скверный оборот, — мрачно сказал адвокат, перебирая какие-то бумаги, лежавшие на столе. — Джонсон все мне рассказал, а ему сказала женщина, у которой останавливается Уилсон. Этой девушке вряд ли удастся его найти. Придется строить защиту на недостаточной ясности косвенных улик и на хорошей репутации обвиняемого, который до сих пор не был замечен ни в чем предосудительном. Однако этого очень и очень мало для убедительной защиты. Но как бы то ни было, я попросил мистера Клинтона выступить защитником на суде, и мы постараемся сделать все, что можно. А теперь, почтеннейший, разрешите пожелать вам спокойной ночи и попросить вас удалиться. Мне предстоит сидеть сегодня до утра. Вы не видели моего писца, когда поднимались сюда? Видели? Тогда, если вас не затруднит, попросите его, пожалуйста, немедленно зайти ко мне.
Дольше Джеб уже не мог оставаться и, смиренно поклонившись, вышел.
Затем он направился к миссис Джонс. Она была у себя, но Чарли опять куда-то сбежал. Этого мальчишку просто невозможно удержать дома. Разве что запереть на замок, да и это не всегда помогает: вот однажды заперла она его на чердаке, так он вылез в слуховое окно. Может, он пошел в порт разыскивать эту девушку. Он рад любому поводу, чтобы сбежать туда.
Не дожидаясь приглашения, Джеб сел: он твердо решил не уходить до возвращения Чарли.
Миссис Джонс гладила и складывала все наглаженное, не переставая говорить о Чарли и своем муже, который нанялся матросом на корабль, отправлявшийся в Индию, и уехал, а без него мальчишка совсем от рук отбился — никакого с ним сладу нет. Она все вздыхала и причитала, ругая моряков, и портовые города, и штормовую погоду, и бессонные ночи, и выпачканные дегтем и смолою штаны, хотя Джеб давно уже перестал обращать на нее внимание и лишь прислушивался к каждому шагу и каждому голосу, раздававшемуся на улице.
Наконец явился Чарли, но он был один.
— С вашей Мэри Бартон, видно, что-то приключилось, — заметил он, обращаясь к Джебу. — Ни на одной пристани никто о ней ничего не слыхал, а лодка, на которой она поехала, сказал мне Боурн, была из Чешира. Так что до завтрашнего утра мы о ней ничего не узнаем.
— Завтра она в девять утра должна быть в суде, чтобы давать показания, — уныло произнес Джеб.
— Так она и мне говорила — если и не так, то что-то вроде этого, — заявил Чарли, которому не терпелось услышать побольше, но Джеб молчал.
Что делать дальше — он не знал, а потому встал и, поблагодарив миссис Джонс за гостеприимство, вышел на улицу. Там он остановился, раздумывая, что же могло произойти.
Затем он тихонько побрел в направлении того дома, где он оставил миссис Уилсон. Ничего другого не оставалось, но шел он медленно, от души надеясь, что горе и усталость вконец измучили миссис Уилсон и она заснет до его прихода, так что ему не придется отвечать на ее вопросы.
Он осторожно вошел в дом, где его поджидала сонная хозяйка, которой было сказано, что он вернется с девушкой и что эта девушка разделит постель со старушкой.
Но со сна она ничего не видела и, зажигая свечу (чтобы дремать у камина свет не нужен, объяснила она), уронила что-то на пол, и из задней комнатки тотчас послышался голос миссис Уилсон:
— Кто там?
Джеб промолчал и
